Теория КПДСЭ - избранные лекции. Часть 3

Объектные отношения на ранних этапах

Ребенок начинает узнавать адекватность самого себя, только через адекватное удовлетворение его потребностей адекватной мамой.
Поскольку ребенок после рождения не имеет никаких инструментов тестирования реальности, для него реакции матери являются тем зеркалом, через которое он, прежде всего, познает сам себя. Получается, что реакции субъекта, обозначают объекту то, что он испытывает, так как у него нет никакой нормативной базы, нет никакой меры понять, что это такое. И меру того, что производит субъект, ему также устанавливает объект. Объект, его реакции является той линейкой, которой будет измерен субъект, его качества, его активность.

В лакановском психоанализе есть такая фраза: «желания субъекта опосредовано как желание объекта». Как объект понял, так он и начнет осуществлять реализацию желаний субъекта. А вот что он понял, нам неизвестно. Адекватно он понял или нет, мы не знаем. Удовлетворять желания субъекта он будет исходя из личного контекста. Объект определяет и устанавливает не только как будем удовлетворять, но и что именно мы будет удовлетворять у субъекта.

Матери нужно иметь очень хорошую чувствительность и адекватно понимать, что же она чувствует на самом деле — своё детское или ребенка. Ребенок не может сказать матери о том, что она что-то недопоняла. Ребенок может только протестовать против неудовлетворения его потребностей, конечно, если мать даст ему это право.

Если ребенок находился в утробе матери в каких-то критических условиях, то это право может у него заблокироваться еще до рождения. Если ребенок после родов чувствует себя, как оставшийся в живых, но проигравший, то он даже не будет пытаться протестовать. Бывает так, что мама уверена, что она лучше знает о том, чего хочет ребенок. Есть такой анекдот, когда в одесском дворике открывается окно на втором этаже и мама кричит: «Аркаша! Аркаша! На что ребенок ей отвечает: «Что Мама? Я замерз?» - «Нет, ты писать хочешь». Это ситуация, когда желание субъекта, опосредуется желанием объекта.

В некоторых психоаналитических теориях положение о том, что мать не в состоянии адекватно оттестировать потребности ребенка, устанавливается как аксиома. Отсюда делается вывод о том, что понять реальность ребёнка невозможно, следовательно, и вся реальность непостижима, и мы все время будет жить в невозможности удовлетворения потребностей. У нас будет бесконечное желание, но удовлетворение потребностей не будет, так как объект нам в детстве исказил то, что мы хотели. Этот случай соответствует патологической матери, но если мама адекватная и тестирует реальность, то она может адекватно удовлетворить потребность ребенка. И ребенок, с адекватно удовлетворенными потребностями, будет понимать, что его потребности есть такая же реальность, как и всё остальное вокруг него.

Всё, что мы получаем в детстве, все наши представления – это в первую очередь механизмы нашей идентичности. Поскольку у ребенка нет инструментария обработки того, что он сам испытывает, и нет инструментов, как удовлетворять свои потребности, он вынуждено зависит от объекта – в этой ситуации искажений может быть очень много.
Анализант приходит к психоаналитику и спрашивает: «Мои потребности адекватные или нет? Они адекватно удовлетворялись или нет? Ты тоже будешь делать, как моя мама? Можем ли мы начать с тобой новый цикл, чтобы мои потребности наконец-то были адекватно узнаны и удовлетворены?». Тут многое зависит от адекватности уже самого аналитика.

Психоаналитическое становление личности субъекта, связано с тем, что субъект постепенно начинает сам адекватно тестировать реальность и свои потребности, и начинает адекватно создавать инструменты для удовлетворения своих потребностей. В этом случае у него исчезает зависимость от объекта. Он перестает использовать агрессию, как протест против того, что его потребности не были удовлетворены. У него исчезает зависимость и зависть к объекту. И если он сам может удовлетворить свои потребности, то он может отдавать, не испытывая проблем, он может быть благодарным за то, что дают ему другие, без ощущения комплекса несостоятельности или зависимости. Он становится субъектом, который может развиваться на основе того, что он сам адекватно тестирует реальность и сам адекватно удовлетворяет все потребности, при этом, не порождая конфликта ни с объектом, ни со средой.

Всё, что мы получаем в детстве, все наши представления – это в первую очередь механизмы нашей идентичности. Поскольку у ребенка нет инструментария обработки того, что он сам испытывает, и нет инструментов, как удовлетворять свои потребности, он вынуждено зависит от объекта – в этой ситуации искажений может быть очень много.

Если плацента автоматически и немедленно удовлетворяла все потребности ребенка, то объекту это сделать гораздо сложнее. Поэтому объект всегда плохой, потому что он не так как надо и не так своевременно удовлетворяет потребности субъекта.

А что делать субъекту, если он не умеет сам определять свои потребности? Это достаточно частый случай на анализе. Это когда говорят: «Не знаю, что мне нужно, но нужно мне это на вчера». Чтобы объект стал хорошим, ему надо быть адекватным к потребностям ребенка. Поскольку ребенок уверен, что он создает себе весь мир сам, то и фантазия о том, что он создал объекта, также абсолютно реалистична для него. Если объект ведет себя как-то не так, то ребенок начинает винить в этом самого себя. Ребенок начинает испытывать тревогу несоответствия и эта одна из самых больших и часто встречаемых тревог. Это соответствие нужно не миру, а нужно самому ребенку. Представьте, что происходит с ним если он ещё начинает догадываться, что объект существует сам по себе и на него нельзя повлиять? Тут уж обвал всемогущества похоронит любую психику.

Адекватная мать поддерживает иллюзии ребенка о его всемогуществе, постепенно заменяя фантазийное всемогущество, на всемогущество навыков научения. У взрослых анализантов это фантазийное всемогущество прячется в магическом мышлении, и мало кто из них спешит с ним расстаться. Это же всемогущество бессознательно заставит аналитика добиваться контроля над психикой анализанта. И самая безобидная фраза аналитика звучит как: «Верь мне». И эта вера похоронила не один анализ. Давайте будем помнить всегда, что объект или удовлетворяет или искажает потребности субъекта.

У ребенка есть объект, у взрослого субъекта объекта нет. У взрослого человека функцию объекта выполняет Эго, его собственное Сознание, которое тестирует реальность, как внешнюю, так и внутреннюю и от него зависит, сможет он понять и удовлетворить свои потребности или будет зависеть в этом от объекта.

У нас есть Self (самость), как объем наших потребностей и они (потребности) требуют удовлетворения. С этим понятием Self масса недоразумений. Под понятием Self мы понимаем только то, что относится лично к субъекту, только к факту его существования, как факту отдельно существующей реальности, то есть отдельно существующей самости. Self не тождественно понятию архетипа самости в понимании К.Г. Юнга. У Юнга оно значительно шире и ещё требует своего осмысления. Но сейчас не об этом. Self как - I am, как - Я есть. Self – это то, что лично есть Я. Вся сингулярность меня как факта реальности. Из факта Я есть, вытекает вопрос – как Я есть? И в этом плане Self понимается, как объем потребностей, через которые я могу осуществиться как живое существо, могу состояться как человек. Для реализации своих потребностей, через факт своей активности, формируется набор навыков удовлетворения этих потребностей. И это будет Эго – психическая структура, реализующая потребности Self. Самость (Self) всегда полное целостное явление и состояние, и только в результате неудовлетворения потребностей Self развивается дефицитарное Эго. Но не наоборот.

На начальном уровне развития у нас у всех моторно-двигательный интеллект, на котором мы создаем презентанты, соответствующие этому уровню. Это то, как у нас сокращаются мышцы, как работает желудок, как работает диафрагма, как мы вдыхаем или глотаем. Как мы пользуемся оральным автоматизмом. И в ответ на всё это психика создает моторно-сенсорные презентанты. Через эти презентанты мы запоминаем, представляем всё, что с нами происходило в самые ранние моменты жизни. На следующем уровне мы на всё это уже реагируем более активно, мобилизуя всё, что у нас есть, это уже второй уровень – эмоциональный интеллект и чувственно-эмоциональные репрезентанты. Именно интенсивность и окраска эмоций будет репрезентировать, как удовлетворяются наши потребности. Если в развитии психики пойдет всё нормально, то есть шанс подняться ещё на одну ступеньку выше. Третий уровень – это смысловой интеллект со смысловыми репрезентантами. Все эти репрезентанты будут созданы из материала психики субъекта и средствами, которыми пользуется его же психика. Это так называемый процесс аутопоэзиса. То есть процесс развития Эго зависит, определяется и, что самое главное, контролируется самим же Эго. Наша психика раба самой себя.

Если мы рассмотрим эти структуры с точки зрения структурной организации Эго, то моторно-двигательный интеллект и, в некоторой части, эмоциональный интеллект – это Внутреннее Эго, которое обращено к потребностям Self. Смысловой интеллект – это Внешнее Эго. Внешнее Эго находится в очень сложном положении – оно должно не только связать субъекта с внешним миром, но и распознать внутренние содержания Эго. Оно одновременно тестирует реальность – внутреннюю и внешнюю. Первый и второй уровень репрезентантов связаны с первичным центром выживания. Мы не можем отказаться от эмоций, потому что они спасали нам жизнь, сигнализируя объекту как нам плохо. Если мы, в результате травмы развития или по каким-то другим причинам, остаемся на эмоциональном уровне становления и развития психики, тогда эти переживания будут смыслообразующими для нашего каждодневного поведения, всепоглощающими и центральными в жизни. В этом случае внешняя реальность остается нам неизвестной, не очень значимой, и не очень нужной для нас.

Если потребности в утробе матери удовлетворялись автоматически, а после рождения они не удовлетворяются, и субъекта переполняет боль и страдание по неизвестной причине, то это многократно усиливает опасность для жизни. Поэтому и внешний мир автоматически становится опасным и пугающим. Только смысловые репрезентанты нашей активности, положительно влияющие на удовлетворение наших потребностей, могут нам помочь понять качества внешней реальности и найти способ удовлетворения всех потребностей.

Только наше сознание (а не воображение) связывает внешнюю реальность и внутренние потребности человека на самом деле. Но это у взрослого человека. У ребенка вместо смыслового уровня – объект, который должен понять потребности и найти способ их удовлетворения.
Переход с эмоционального уровня на смысловой означает для субъекта лишь то, что он должен перенести ответственность за свою жизнь на сознание, а не на инстинктивно-физиологическую деятельность. Два первых уровня – это инстинкты и линейное мышление. На третьем уровне начинается мышление (сознание), альфа-функция, которая связывает внутренние и внешние потребности.
В аналитическом процессе функцию объекта выполняет психоаналитик. Одновременно он выполняете функцию инструмента, который должен перевести психику субъекта на опору на сознание. Тестирование внутренней и внешней реальности осуществляется как функция мышления, но не как функция чувствования или воображения.
На каждом из уровней создаются свои презентанты: на уровне моторно-двигательного интеллекта – пантомима, на уровне эмоционального интеллекта – картинки, образы, на уровне смыслового интеллекта – мысли. Но это ещё не всё. Производство мыслей – это только начальный этап мышления. Мышление это производство выводов из того, как мы производим свои решения, как мы обрабатываем свои мысли, и какие мысли становятся результирующими при осуществлении этой обработки мыслью других мыслей. Может это сложное предложение, но это способ проверить свою собственную способность обработку мысли мыслью. Удачи.