Теория КПДСЭ - избранные лекции. Часть 1

О роли объекта в становлении психики

Идея о том, что объект адекватно отражает меня, становится для субъекта основой, устанавливающей суть всего происходящего. В это безусловно и абсолютно верит ребенок, потому что других средств узнавания себя у него пока нет вообще.
В психоанализе есть понятие «значимого другого». Это тот, кто для субъекта становится правило устанавливающим объектом. То, что он становится главным, вытекает из сути психического процесса, так как развитие субъекта невозможно без объекта, способствующего этому развитию. Аналитик на сессиях выполняет подобную функцию, но только для функции мышления анализанта. Обратите внимание, аналитик только способствует развитию функции мышления, а анализант себя развивает сам. Если наоборот, то процесс анализа превращается в суггестию. Проблема развития имеет более глубокие корни, и для того, чтобы понять ее, нужно обратиться к началам появления самосознания.

Мы не можем пока определить, когда ребёнок осознает свое существование. Это время приходится на последние месяцы беременности. Возможно, это около 7 месяцев, хотя фильмы демонстрирующие аборты показывают, что плод пытается спасти себя и в гораздо ранние сроки. До 4 недель или после формируется самосознание — это ещё не установлено, но то, что сознание появляется как факт разделения физиологического и психологического через формирование абстрактной копии на основе электрического импульса, протекающего через нервные проводники, не вызывает сомнения. Что из себя представляет этот субстрат презентанта и какой это материал, из которого строится презентант? Я подозреваю, что до конца своей жизни так и не узнаю, но у меня есть надежда на вас, более молодых и любопытных. Тем не менее, факт остается фактом — презентант, из чего бы он не состоял, точно есть. По всей видимости, вначале формируются презентанты основных физиологических процессов и показателей, а уж затем из них формируются новые презентанты существующих презентантов. То есть запускается процесс объединения, интеграции презентантов на более высоком уровне, вплоть до формирования существования презентанта, наблюдающего за процессом интеграции нижележащих презентантов. Всё это отсылает нас к двухуровневому регуляторному контуру, о котором мы говорили в одной из начальных лекций.

В процессе интегрирования презентантов формируется функция, оценивающая этот процесс. Именно она становится прообразом функции мышления. Для многих людей это очень странная и непонятная функция, но для некоторых субъектов именно она приобретает характер приоритетной. Думанье становится для них самым интересным занятием в жизни. У других же всё наоборот, мышление только обслуживает иные важные для них функции, такие как еда, накопительство и выживание, секс или чувственное переживание. Каждый субъект есть суть своего выбора. И, поскольку функции являются подвижными образованиями, можно изменять свой выбор по своему желанию, правда, если у субъекта есть такая потребность.

Тем не менее, для того чтобы субъект узнал, а потом и понял, что он отдельный, он должен понять, что есть кто-то другой. Когда ребенок первоначально выделяет себя из физиологического фона и становится субъектом, ему необходимо нечто, от чего он отличается. Только тогда он поймет, что он отдельный. У него нет никаких инструментов узнавания самого себя, кроме отражения в осознании того, что есть что-то другое, отличное от него. Наличие кого-то отличного от него будет сопровождать субъекта его всю его жизнь, от младенчества до взрослого состояния. Более того, через эту отдельность он сможет осуществить свою собственную идентичность. Поэтому осознание чего-то другого напрямую связано с сознанием самого себя.

Это важно понимать, потому что, когда мы взаимодействуем с другим, мы как бы смотримся в реакции другого, как в зеркало. И, в этом случае, идея у нас такая, что это зеркало адекватно отражает нас, хотя эта адекватность есть только наше предположение. Парадоксально, но лозунг «каждому ребенку — адекватную мать» при всей его адекватности является чистой утопией. Но вернемся к реальности. Вот это «зеркало» есть объект, осуществляющий уход за субъектом. С одной стороны, идея о том, что объект адекватно отражает меня, становится для субъекта основой, устанавливающей суть всего происходящего. В это безусловно и абсолютно верит ребенок, потому что других средств узнавания себя у него пока нет вообще.

С другой стороны, наличие на этом зеркале каких-то пятнышек или искривлений, приводит к тому, что субъект видит себя в мутном или в кривом зеркале. Это первое. И второе — субъект узнает сам себя в зеркале объекта через свои собственные психические инструменты. И качество этих инструментов зависит от такого большого количества причин, что они не могут быть учтены развивающимся мозгом младенца в принципе. Поэтому возникающие картины в психике субъекта требуют определенной коррекции со стороны объекта, осуществляющего уход за субъектом-младенцем. У Дональда Винникотта это отражено в его понятии «холдинга» между младенцем и матерью.

Психоаналитику важно понимать эти процессы. Давая какие-либо интерпретации, аналитику нужно так строить интерпретацию, чтобы помочь анализанту понять каков он есть, каковы его механизмы психики, каковы его механизмы идентификации. Анализант должен смочь различить, что принадлежит объекту, а что ему субъекту. Ему крайне необходимо знать это, иначе он всё (и плохое, и хорошее) припишет себе. И ему нужно точно знать, на чьей стороне было зло? На стороне объекта или на стороне субъекта? Потому что субъект, формируя себя и весь мир вокруг себя, фантазирует о том, что то, что происходит с объектом, связано с тем, как ведет себя субъект. То есть, ребенок думает, что мамины реакции обусловлены не личным состоянием мамы, а исключительно его поведением.

С этими различениями в психоанализе очень сложная ситуация, потому что если у анализанта (читай ребенка) доминирует мазохистически-депрессивный радикал, тогда он воспринимает свою активность, как причину того, что его активность изменяет маму как-то так, что она из положительного объекта для него, превращается в отрицательный. С восприятием плохости своей активности еще можно справиться, но, если ребенок начинает думать, что его потребности плохо влияют на маму и изменяют её, он это свяжет со всеми своими проявлениями. Ребенок приходит к выводу, что именно он есть причина того, что ему так плохо, и теперь нужно избавиться от себя плохого, подавить свою жизненную активность и полностью подчиниться воле объекта. При этом ребенок начинает жертвовать собой, фантазируя, что эта жертва ради объекта всё исправит и объект после этого начнет удовлетворять потребности субъекта.

Жертве приписывается исключительно важное значение, она обрастает массой ритуалов и законов — иначе жертва утратит свою силу. В силе этих идей вы можете убедиться на практике, если попробуете попросить религиозного человека объяснить суть важности ритуала одной конфессии по сравнению с другой. Такое впечатление, что религия и вся магия мира вытекает из всемогущества младенческого мышления. Следует учитывать, что в это время в психике младенца господствуют психические продукты маниакального порядка и зарождающиеся мысли носят ту же маниакальную природу и заряд. И, что особо печально, ту же паранойяльную устойчивость. Истоки паранойи взрослого человека лежат в его раннем детстве, а не во взрослой реальности и таблетки тут не помогают.

Ребенок уверен, что он создал себя и свой мир, и он действительно это сделал в утробе матери из материала своей яйцеклетки. Но это только до момента рождения, и фантазия о том, что он также влияет на мир, как и до рождения, у него остается очень надолго. Ребенок в этом уверен, это его паранойяльная идея, которая не требует доказательств и не подвергается никакому сомнению со стороны ребенка или анализанта с таким типом представлений. Даже большие взрослые тети и дяди удивляются, когда понимают, что их поведение не изменяет объект. И любовь ничего не меняет — ни религиозная, ни сексуальная. Можно любить своего ребенка и этой любовью причинить ему вред. Любовь — это чувство, а к чувству нужны ещё смыслы и без них ничего не будет. «Любовь спасёт мир» — конечно спасёт, но какая? Любовь к смыслам или к чувствам? Пока это будет любовь к чувствам — это только красивый лозунг.

Следует помнить, что объект, как и субъект, тоже отдельный и самостоятельный, и у него своё собственное такое же всемогущество, и его никакими чувствами изменить невозможно. Работая с анализантом важно донести до его сознания, что то, что он думает о своем влиянии на объект, нужно очень тщательно проверять.